Николай Банзелюк  
Социальная троица 















На главную
Издательство "Духовное познание"
Philadelphia
Семинары и конференции
Школа на Воскресенской
Семья и школа
Написать письмо
Наши ссылки












   
Николай Банзелюк. Социальная троица (обложка)


   Автор - издатель, предприниматель, консультант по организационному развитию - исследует возможность обретения русской национальной идеи в соверменных условиях. Исходя из своего практического опыта, опираясь на свидетельства русской литературы, он намечает шаги, которые ведут к ее постижению.

Банзелюк, Николай
СОЦИАЛЬНАЯ ТРОИЦА. Русская идея как господствующий интерес России и мира. Прорись. / Калуга: «Духовное познание», 2007 — 104 с.


Высылается по почте. Условия заказа см. здесь.




Издательство | Авторы | Philadelphia | Прайс-лист | Наши ссылки




Ниже публикуется глава 1 из книги "Социальная троица".

«Ибо все мы уклонились, все вкупе…»

«Странное дело! Россия как государство – гигант, как общество – младенец».   
Тютчев   


   Два события уходящего года сделали публикацию этих заметок неизбежной. Годовое послание президента Владимира Путина и интервью журналу «Шпигель» Александра Солженицына. С точки зрения автора – это были две вершины общественной жизни уходящего года, потому что публично и подробно, основательно и продолжительно по всем важным вопросам высказались два лидера нации: официальный и неофициальный, Президент и Писатель.
   Среди этих важных вопросов оказался и вопрос о национальной идее: есть ли она, если есть, что собой представляет. Примечательно, что ни Президент в годовом послании, ни Писатель в итоговом интервью после длительного молчания не имели возможности обойти этот вопрос вниманием. Президент, как бы извиняясь, высказался о ней, как о «народной забаве», Писатель – что термин «национальная идея» не имеет «четкого научного содержания».
   Оба, подводя итоги: Президент – своего периода правления, целой эпохи новейшей истории России, Писатель, учитывая его возраст, – всей жизни. Президент за годы своего правления выступал сотни раз публично – никогда о русской идее не говорил. В это последнее обращение к народу в качестве президента В. Путин, очевидно, интуитивно почувствовал свое упущение, и не столько как чиновника, а как человека в том вопросе, присутствие которого невозможно не ощущать в России, и решил хоть таким образом обозначить свое отношение. Похоже на то, что в тексте Обращения никаких слов по поводу национальной идеи и не было, что это непроизвольная внутренняя реакция Путина-человека на весь период правления Путина-президента, может быть, в такой форме неожиданная и для него самого. Возможно, поэтому высказывание получилось смущенным и как бы извиняющимся, а главное – недосказанным, а значит, открытым для будущего… Писатель отвечал на прямой вопрос о национальной идее, главное в его высказывании, повторимся, – «термин «национальная идея» не имеет четкого научного содержания».
   Такое утверждение справедливо, его нужно принять, но необходимо и оговориться. Оговорка первая. Это правда, но эта правда указывает как на то, что науке еще предстоит это сделать, дать научное обоснование, так и на то, что наука в том виде, в каком она существует сегодня, в подобных вопросах выявляет свою ограниченность, что методы и средства современной науки не поспевают за реальностью, что так называемый научный метод познания, основанный прежде всего на физических экспериментах и их статистической обработке, как в первом, так и во втором случае с применением сложнейшего и чрезвычайно дорогостоящего оборудования, пригоден больше для описания того, что уже есть, тогда как подлинная задача науки, по справедливому замечанию Льва Толстого, познавать и изучать то, что должно быть. Общепринятый научный метод познания требует все более и более усложненного и дорогостоящего оборудования, все большего напряжения человеческого интеллекта, теряющего здоровые взаимосвязи с остальными сущностными членами человеческого существа. Такая наука, требующая все больших и больших материальных затрат, становится доступной все меньшему количеству людей на земле, тогда как основное назначение человека и есть быть ученым, лучше сказать, постоянно становиться ученым, то есть познавать и быть познаваемым, за этим мы и приходим в земное бытие, именно потому, что оно предоставляет нам такие возможности для самопознания и познания, каковых нет в нашем духовном бытии.
   Парадоксальная складывается картина: мы массово приходим в этот мир познавать, можно сказать, становиться учеными, а наука, как сфера деятельности, становится для нас все менее и менее доступной: из миллионов – единицам, этим самым превращаясь в средство власти и орудие манипуляций этих единиц и тех, кто платит им хорошую зарплату, над остальным человечеством…
   Но сделаем еще шаг. Если мы согласны в том, что наука должна изучать, прежде всего, «что должно быть», то справедливо было бы задаться вопросом, а где и какими средствами она должна находить это долженствующее быть, где брать его, чтобы его изучать? И если ответ на этот вопрос очевиден – то, «что должно быть», приносят с собой все новые и новые поколения людей, потому что то, «что должно быть», есть уже в этих приходящих в земной мир людях, – то очевиден ответ и на следующий вопрос: что должна изучать наука, чтобы знать будущее? Наука должна познавать и изучать прежде всего самого человека, его сложное существо, состоящее не только из тела, но и души и духа, поскольку именно в нем уже есть то, что несет оно с собой на землю, чтобы осуществить на ней то, что только на ней и может быть осуществимо...
   Суть здесь в чем: подобное познается только подобным, духовное только духовным, и человек во всех его силах может быть познан только человеком, развившим в себе эти силы, и может быть познаваем постепенно в меру постепенности развития этих сил. Другими словами: человек и правда его может быть познан только человеком в правде его. Никакие силиконовые долины, самые дорогие и мощные компьютеры, самые совершенные программы и проекты участие человека как органа познания в деле познания себя и мира не заменят.
   Вернемся к высказываниям Президента и Писателя о национальной идее. Что важно? Оба ответа не завершены, оба открыты для будущего. Ясно, что и для обоих лидеров они как бы промежуточные, что это не есть их последнее слово.
   Но что важно чрезвычайно и, можно сказать, для России небывало: оба высказывания сделаны в очень корректной форме, с твердым желанием не чиркнуть спичкой там, где взрывоопасно, не внести раздор, а дать опору, оплот или плотик для консолидации духовно свободных творческих сил для работы над познанием национальной идеи. И еще совершенно новое ощущение: два известнейших и авторитетнейших человека нашей новейшей истории высказывались не для того, чтобы дать установку стране, то есть, не для того, чтобы услышали их, а чтобы услышать самим…
   
   Писатель – один из очень немногих современных русских, кто на пожелание долгих лет жизни может сказать, «нет-нет, не надо. Достаточно». Достаточно пожил и достаточно сделал. Удовлетворение полнотой лет и дел ощущается сегодня в не многих русских людях, слишком тяжелый век выпал на их долю и очень не многие сумели завоевать себе право и возможность духовной свободы. Тем важнее и действеннее для нас такой пример, доказывающий верховенство внутренней духовной свободы личности, дающей силу воле и свет разуму.
   Президент – первый официальный лидер, сумевший примирить страну саму с собой, найти равновесие между внутренним и внешним, безусловно, больше других лидеров способствовавший нахождению Россией новой идентичности. И даже если время нас поправит, покажет, что мы что-то в своих оценках преувеличили, мы всегда будем благодарны за возможность передышки, возможность перевести дух и обрести себя в новых жизненных условиях, которую он для нас создал.
   Президент и Писатель – люди разных поколений, разных жизненных опытов. Но есть нечто, что обоих объединяет, как представителей очень важного аспекта существования многонационального народа России. Это объединяющее обоих нечто есть отношение к Германии, к немецкой культуре. Оба знают немецкий язык и культуру, оба верят в особую миссию Германии быть посредником между Россией и остальным миром, в сверхрациональное в отношениях двух народов, в «нечто предопределенное», как выразился Писатель.
   Это понимание благой миссии, благого предназначения Германии в отношении России подтверждается и, что немаловажно отметить, оправдывается судьбами обоих лидеров. Обоим удалось так много позитивного и национально важного сделать прежде всего для своей страны не в последнюю очередь из-за владения немецким языком и хорошего знания немецкой культуры, знания, полученного не от референтов и консультантов, а добытого из первоисточников, собственными усилиями.
   Такое отношение к Германии, к германскому духу – важная составляющая подлинно русского национального мироощущения. Эта составляющая всегда присутствовала в русском национальном само- и мироощущении, она была в нем связующей нитью с Европой и всем миром. Да и сам дух германский никогда не воспринимался русским менталитетом как только национальный, но всегда больше как дух европейский, дух мировой, вселенский, если хотите. И эта связь со всем миром, со своим, можно сказать, будущим через германскую нить всегда осознавалась отдельными русскими, если они через вечные русские вопросы поднимались до определенного уровня самопознания. Здесь невозможно не вспомнить Ивана Киреевского, одного из основоположников русского национального самосознания, собеседника Гегеля и Шеллинга. Со всей славянофильской прямотой Киреевский выразил эту связь Россия-Германия в своем знаменитом высказывании:
   «Нам необходима философия: все развитие нашего ума требует ее. Ею одною живет и дышит наша поэзия; она одна может дать душу и целость нашим младенствующим наукам, и самая жизнь наша, может быть, займет от нее изящество стройности. Конечно, первый шаг наш к ней должен быть присвоением умственных богатств той страны, которая в умозрении опередила все другие народы. Но чужие мысли полезны только для развития своих собственных. Философия немецкая вскорениться у нас не может. Наша философия должна развиться из нашей жизни, создаться из текущих вопросов, из господствующих интересов нашего народного и частного быта. Когда и как – скажет время; но стремление к философии немецкой, которое начинает у нас распространяться, есть уже важный шаг к этой цели».
   В этом прямом, чистосердечном и наивном, как само начало славянофильства, высказывании двухсотлетней давности суть нашего момента. Нам нужна немецкая философия, как и вся среднеевропейская культура, для создания и развития своей собственной, немецкий дух нужен для познания и развития нашего национального духа, нашей национальной идеи.
   Высказыванию Киреевского без малого два века. За это время обновляющие импульсы Центральной Европы не раз успели войти в культуру России. Их влияние можно проследить во многих явлениях, которые мы можем по праву предъявить как наши национальные достояния. Немецкая философия все это время тоже не стояла на месте. Философия, в которой всегда ощущалось стремление не только объяснять существующий мир, но, что нам, как более молодому народу всегда было особенно близко, и менять его, эта философия за истекшие со времен Киреевского годы дала плод: духовную науку Рудольфа Штайнера – на взгляд автора, подлинную науку о будущем, о том, «что должно быть». Свет знания о будущем помогает лучше ориентироваться и в настоящем, которое без этого света всегда находится в тени прошлого. В основе духовной науки лежит принцип нравственного самосовершенствования личности под полным контролем ее сознания, а этим уже определяется уровень достигаемых духовно-научных познаний. Именно этот момент, что уровень познаний, доступных для человека, определяется уровнем духовно-нравственного развития его личности, его Я, и делает духовную науку одним из самых универсальных средств для познания человеком себя и мира, в том числе для понимания и познания русской национальной идеи как внутреннего содержания русского человека. Русская национальная идея может быть осознана и познана только в результате творческого освоения того пути, в который вылился развитый Рудольфом Штайнером гетеанизм, и только в духовной науке термин «национальная идея» может обрести четкое теперь уже духовно-научное содержание.
   В свете только что сказанного хочется обратить внимание на следующий момент. Писатель в своем интервью признался, что «затормозил» преждевременную, на его взгляд, дискуссию о русской национальной идее, призвав направить все силы на сбережение народа. Конечно, интересно узнать, почему Писатель посчитал дискуссию преждевременной, но, возможно, это и хорошо, что он не конкретизировал, это дает возможность более свободно высказаться другим, избегнув соблазна сразу же вступить в спор со знаменитостью.
   
   На наш взгляд, причин преждевременности две. То есть, основных две. Недостаточное знание культуры собственной и культуры немецкой. Да, мы отстали от требований времени, от его вызовов как бы дважды: в познании культуры собственной, прежде всего нашей классической литературы, и в познании культуры того народа, которому более всего обязаны собственным развитием. Как ни парадоксально это прозвучит, эти две причины теснейшим образом между собой связаны. На протяжении всей нашей истории мы можем проследить, как творческие импульсы из Центральной Европы приходили в Россию, осваивались и перерабатывались развивающимся национальным сознанием и становились национальным достоянием, а некоторые достижения так и общемировым, русская литература, например. Хочется показать это через образ. Автору регулярно приходится иметь дело с зарубежными аудиториями, часто как раз по поводу русской литературы. Из этого опыта: одним из самых известных персонажей ее является Обломов, практически такой же символ России, как матрешка. Но вдумаемся: не будь Штольца, не было бы Обломова, этого феноменального образа спящего русского богатыря. Это нужно понять и не забывать. Именно немец Штольц наткнулся сам и открыл нам этот загадочный образ русской души, который захватил весь мир, потому что весь мир знает Обломова. Школьники и студенты практически всех континентов мучаются, продираясь сквозь многостраничный текст, как дремучий лес, загадочный, пугающий, непредсказуемый и непостижимый, как сама русская душа. Трактуют, правда, тривиально, как лентяя, но это с нашей же подачи, потому что мы и сами так его понимаем, что говорит о том, что мы еще не осознали, кто есть Обломов… Можно предположить, что с проникновения в образ Обломова и начнется новый период познания и понимания русской литературы как единственного цельного, не разъеденного земными интересами, духовно-научного образа русского народа в его развитии…
   Пока же выступления обоих лидеров подводят к одинаковому выводу: у нас нет готового ответа на вопрос, что есть национальная идея, а это равносильно признанию: у нас на данный момент нет национального идеала устройства общественной жизни. (Что для России равносильно приговору: у нас нет нашего будущего, того, «что должно быть».) И не дают ответа на естественный следующий вопрос: откуда нам его взять? Поэтому понятно, почему вместо точки оба высказывания заканчиваются как бы многоточием…
   Сам же вопрос в России не нов. Его ставил, его всю жизнь исследовал и на него всю жизнь отвечал Федор Достоевский, например. «Откуда… взяться идеалу гражданского устройства в обществе человеческом? А следите исторически, и тотчас увидите, откуда он берется. Увидите, что он есть единственно только продукт нравственного самосовершенствования единиц, с него и начинается, и что было так спокон века и пребудет во веки веков. При начале всякого народа, всякой национальности идея нравственная всегда предшествовала зарождению национальности, ибо она же и создавала ее. Исходила же эта нравственная идея всегда из идей мистических, из убеждений, что человек вечен, что он не простое земное животное, а связан с другими мирами и с вечностью».
Иными словами: идеал гражданского устройства в обществе человеческом может «взяться» единственно только как результат нравственного самосовершенствования отдельного человека, члена этого общества. Здорово то общество, которое содействует «нравственному самосовершенствованию единиц», видит в этом важнейший критерий своего существования, не здорово то общество, которое препятствует такому развитию отдельного человека, всячески отвлекая его дарования на достижение других целей.
   Мы можем смело опираться на это высказывание Федора Достоевского как на заявление авторитетного ученого. Все, что Федор Достоевский в своей жизни делал, чего достиг, чем прославил себя и Россию, служило исключительно разгадке этой тайны: что есть человек, в чем правда его, в том числе и в чем правда русского человека, как и русского народа. Федор Достоевский нашел эту правду, и как только он нашел ее, он увидел, что она общечеловечна, потому что она во Христе, во «Христе, которого знает русский народ». Поиск, путь к «правде русского народа» – национален, но итог этого пути, сама правда – общечеловечна! В этом великое значение Федора Достоевского для всего человечества, но, конечно, прежде всего, для нас, в России. И если мы ощущаем себя русскими, мы не имеем права столетиями обходить вниманием и пониманием духовные подвиги, иначе это и не назовешь, таких подвижников служения не народу, нет, а правде его, его национальной идее, как Федор Достоевский. В них – пророческое указание, не только каким путем нам идти, но и КАК нам по нему идти!
   Теперь пришло время второй оговорки по поводу науки, точнее, якобы ненаучности термина «национальная идея». Ее суть в том, что это утверждение для России верно настолько же, насколько и не верно. Оно как бы вне России. Потому что в России была и есть такая полноценная, полно-человеческая наука о будущем – искусство, и прежде всего великая русская литература. И вот как раз этой душевно-духовной наукой русская национальная идея исследовалась и обосновывалась всегда, с момента сотворения этого народа его национальной идеей, поэтически по форме, но духовидчески по содержанию в знаменитом «Слове…» митрополита Илариона, и научно-философски, уже совершенно в духе требований нашего времени, в труде Владимира Соловьева «Русская идея».
   Национальная идея социальной троицы – вот та нравственная идея, которая создавала русский народ, которой служил Федор Достоевский, а русская литература и есть та полноценная душевно-духовная, полно-человеческая наука, которая все столетия своего существования изучала человека и создавшую его идею. Широкой общественности известно высказывание о русской литературе великого знатока и рыцаря ее, академика Дмитрия Лихачева: главной и единственной темой ее является человек! В великом памятнике нашей литературы XI в., в «Слове о Законе и Благодати» митрополита Илариона, можно сказать, с документальной точностью зафиксирован момент принятия народом этой великой христианской идеи как своей национальной, и с этого момента до наших дней русская литература, как всевидящее око Бога, никогда не теряла из виду развитие этой всемирной христианской идеи в русском народе. Поэтому центром ее внимания всегда был человек, человек, которого вот уже на протяжении тысячи лет творит эта великая общечеловеческая и одновременно наша национальная идея социальной троицы…
   В этой-то идее и выражен наш общественный идеал, эту-то идею «как правду свою» и знает русский народ. Знает народ в целом, но познает через отдельных личностей. С принятия христианства в народе русском живет идеал Пресвятой Троицы, собственно, этот идеал и сотворил, сплавил народ русский из отдельных славянских племен. Но знаем мы об этом от конкретной личности, митрополита Илариона, в данном случае. Конечно, в народном творчестве, в эпосе, в сказках, былинах и песнях все это есть, это все и говорит о том, что народ «знает» или, если быть чуть точнее, Душа народа знает. Но действительное знание и понимание начинается с отдельных личностей, с утвердившихся на пути «нравственного самосовершенствования единиц», которым удается найти соответствующую времени и месту форму для выражения того, что народ «знает». Поговорку «Бог любит троицу», например, как любимую русскую, знают все, кто знает язык, но употребляют ее чаще всего всуе, едва ли связывая с небесным прототипом и тем более с общественным устройством. Когда русский народ создавался уже живущим в нем идеалом Пресвятой Троицы, в этом процессе участвовал народ, но суть этого процесса познал и выразил один отдельный конкретный человек, первый русский митрополит Иларион. В «Слове о Законе и Благодати», запечатлевшем исторический момент принятия христианства: «И Закона озеро пересохло, евангельский же источник наводнился, и, всю землю покрыв, до нас разлился. Вот уж и мы со всеми христианами славим Святую Троицу». И в «Исповедании веры»: «Верую в единого Бога, что славится в Троице… Верую … в Троицу единосущную, лицами же разделяющуюся, Троицу, именуемую единым Богом». Потом несколько столетий, так сказать, молчания, которое можно трактовать так, что народ копил силы, чтобы сфокусировать их в личности Сергия Радонежского. В творчестве Сергия Радонежского, иначе его жизнь и деятельность не назовешь, живущий как «правда народная» идеал Божественной Троицы получил уже конкретное земное воплощение в виде храмостроительства и социальных инноваций. Он построил первый храм на Руси, посвященный Пресвятой Троице, обозначив этим начало нового периода познания народом своей национальной идеи. Уже здесь сверкнуло её великое нравственное и социальное свечение, через несколько столетий подхваченное великим русским философом Владимиром Соловьевым, философски им осмысленное и развитое как русская национальная идея «социальной троицы». «Русская идея, исторический долг России требует от нас признания нашей неразрывной связи с вселенским семейством Христа и обращения всех наших национальных дарований … на окончательное осуществление социальной троицы, где каждое из трех главных органических единств, церковь, государство и общество, безусловно свободно и державно, не в отъединении от двух других, … но в утверждении безусловной внутренней связи с ними. Восстановить на Земле этот верный образ божественной Троицы – вот в чем русская идея».
   
   На что важно обратить внимание нам сегодня. Идеал социальной троицы, как русская национальная идея, являл себя в поворотные моменты развития народа, в моменты истины или, как мы называем сегодня переживаемый нами один из таких моментов, в момент перестройки. В X веке – это принятие христианства, в XIV – освобождение от ига татаромонголов, наша перестройка XX века по праву стоит в этом ряду как освобождение от ига атеизма и материализма, как попытка встать на путь познания Бога, без Которого невозможно познание подлинного образа человека, чтобы из него выстроить новые отношения трех сфер социального организма, духовной, хозяйственной и государственной, «как верного образа Божественной Троицы», пользуясь терминологией Владимира Соловьева.
   Наша перестройка, безусловно, имела целью шаг в будущее, шаг в познании нашей национальной идеи, а не в прошлое, как почти вышло на деле. Это должен быть шаг к построению общества на новых социальных основаниях, а не реставрация капитализма, однажды уже отвергнутого Россией. Но этот шаг не может быть сделан без познания русской национальной идеи, которая в эту нашу перестройку еще себя не являла. Вопрос, почему? Возможно, потому что наша перестройка моментом истины еще не стала, что значит, что она еще не достигла своей цели, она еще не может быть завершена, разве что в очередной раз прервана…
Как мы видели, национальная идея, выражая суть всего народа, познается, тем не менее, отдельными людьми. Личностями, «единицами», как посмел выразиться в России русский писатель Федор Достоевский. И если она в нашу перестройку до сих пор достойным образом себя еще не явила, это может означать только одно: нет еще личности, которая ощутила бы национальную идею как свою личную задачу жизни. И для нас всех, как и для наших лидеров, это тревожный сигнал. Может быть, их высказывания были такими сдержанными еще и по этой причине…
   
   Возможно, для этого мало двух десятков перестроечных лет. К тому же жизнь наша в последние годы чрезмерно политизировалась, эта чрезмерность выразилась, в частности, в том, что в политической жизни произошло изменение, имеющее роковые последствия: устранение института свободно избираемых независимых депутатов. Избрание только по партийным спискам отбрасывает страну назад и становится серьезнейшим препятствием на пути ее подлинно национального развития. Сведение политической жизни только к партийным формам служит исключительно интересам самих партий и государства, стремящегося сделать свою власть над народом всеохватной и вечной, и препятствует развитию внутренне духовно свободной личности. Здесь мы идем против собственной культуры. Русская литература, как создатель и исследователь этой культуры, свидетельствует неопровержимо: подлинным выразителем русской национальной идеи может быть только свободная духовно личность. Личность, выбирающая Служение высшей нравственной идее, а не прислуживание интересам партии, государства или какой-либо конфессии. Партии никогда не могут выражать «правду народа», потому что создаются, прежде всего, для овладения земной властью, тогда как отдельной свободной личности, «единице», это может быть доступно! Закрыв доступ в парламент независимым депутатам, мы практически закрыли туда дорогу национальной идее.
   Затем вторая ошибка, которую по значимости, безусловно, нужно ставить на первое место, как самую основную и непосредственную причину всех наших бед на протяжении всего двадцатого века: идеологизированное преподавание русской литературы на всех уровнях образования, усугублявшееся постоянным сокращением часов на русскую литературу и приведшее едва ли не к изгнанию ее из школьной программы как самостоятельного (то есть завершающегося экзаменом, а именно: сочинением) предмета. Этим самым разрушено, можно сказать, уничтожено незаменимое духовное целое, единственное свободное духовное целое, несущее в себе всю целебную полноту и цельность народной жизни. Вместо того чтобы добираться, дотягиваться сознанием до этого живительного источника русской литературы и пить из него непосредственно, получая из него силы, мы загоняли его живую воду в трубы материалистических, классово- или еще как-то ориентированных анализов, что делало ее полумертвой, практически бесполезной для оживления души.
   Практически изгнав русскую литературу из нашей системы образования, мы лишили себя самого главного для нас источника воспитания и образования духовно свободной личности. (В скобках. Самое парадоксальное и печальное, что это произошло в период правления Путина, который сам являет собой очевидное и неоспоримое доказательство, насколько важна личность, потому что все наши достижения (все же, точнее было бы говорить: не провалы) последних лет связаны именно с тем, что наш Президент есть самосотворенная личность). Потому что наша национальная идея в ее подлинном облике, как верный образ «божественной Троицы» на земле, не искажаемо может быть познана только свободной личностью и только ею может быть осуществима. И будет большой катастрофой, если русская национальная идея станет вдруг идеологией какой-нибудь представленной в парламенте партии. Или если ее приватизирует какая-либо конфессия. Этим она сразу же будет уничтожена как живое духовное существо, открывающее себя только духовно свободной личности, фальсифицирована и низведена до уровня партийной или государственной идеологии и, как таковая, отвергнута всеми остальными участниками общественного, политического и культурного процессов.
   
   Какой из всего вывод? Их два. Первый: пора от «народной забавы» переходить к серьезному изучению нашей национальной идеи. Второй: «затормозить», как выразился Писатель, процесс ее обсуждения, дать ему какое-то время на вызревание, мы себе, может быть, еще можем позволить, остановить совсем, – нет. Нужно понимать: любое решение, временное, промежуточное, предварительное в этом вопросе – судьбоносно. Родная почва еще не найдена. Твердо стоять нам еще не на чем.
   Зыбко, не устоим, провалимся …
   
   Этот круг вопросов не один год занимает автора, немолодого уже человека, полной мерой хлебнувшего все перипетии последних пятидесяти лет российского развития. Издатель, редактор и переводчик, практикующий консультант по организационному развитию, сам с юности обретший опору в русской литературе, зацепленный в свое время кэгэбэшным неводом, в настоящее время реализует в России и за рубежом несколько социальных проектов, два десятилетия проводит семинары и выступает с докладами в России, Украине, Латвии, в немецкоязычной Европе. В последние годы им была подготовлена и выпущена серия книг для консультантов и менеджеров, которая позволяет как в зеркале увидеть сегодняшнее положение вещей, его кризисность, его опасности, но и его шансы. Она обращена не только к управляющим компаниями, то есть менеджерам в узком смысле слова. По сути дела, едва ли не каждый человек сегодня менеджирует, направляет развитие – себя, своей семьи, своей компании, своей страны, мира. Исходя из этого опыта, ниже и намечены некоторые конкретные шаги, которые могли бы помочь нам приблизиться к постижению русской национальной идеи.